«Пишу тебе совершенно больной и измученный пьянством»: Эмоциональное письмо Александра Блока к Любови Менделеевой

Александр Блок очень любил жену Любовь Менделееву. Поэт считал, что духовная близость важнее физической. Любовь не понимала мужа и всячески пыталась вызвать ревность.

Несмотря ни на что, любовь Блока и Менделеевой считают прекрасной… и вечной.

Интересно Знать предлагает прочитать одно из писем поэта к жене. На конверте была помета: «Очень нужное».

Пишу тебе совершенно больной и измученный пьянством. Все это вре­мя меня гложет какая-то внутренняя болезнь души, и я не вижу никаких причин для того, чтобы жить так, как живут люди, рассчитывающие на длинную жизнь. Положительно, не за что ухватиться на свете; единствен­ное, что представляется мне спасительным,— это твое присутствие, и то, только при тех условиях, которые вряд ли возможны сейчас: мне надо, что ты была около меня неравнодушной, чтобы ты приняла какое-то участие в моей жизни и даже в моей работе; чтобы ты нашла средство ис­целять меня от безвыходной тоски, в которой я сейчас пребываю.

Кажется, ни один год не был еще так мрачен, как этот проклятый, начиная с осени. Пойми, что мне, помимо тебя, решительно негде найти точку опоры, по­ тому что мамина любовь ко мне беспокойна, да я и не могу питаться одной только материнской любовью. Мне надо, чтобы около меня был живой и молодой человек, женщина с деятельной любовью; если этого никогда не будет, то мне ничего не останется, кроме пустой и зияющей темноты, когда я растрачу все свои жизненные силы.— Только на такое опускание по наклонной плоскости я сейчас способен, потому, может быть, что не имею твердой веры в то, что ты придешь ко мне.

 

Едва ли в России были времена хуже этого. Я устал бессильно прокли­нать, мне надо, чтобы человек дохнул на меня жизнью, а не только раз­ говорами, похвалами, плевками и предательством, как это все время де­ лается вокруг меня. Может быть, таков и я сам — тем больше я втайне ненавижу окружающих: ведь они же старательно культивировали те злые семена, которые могли бы и не возрасти в моей душе столь пышно. От иронии, лирики, фантастики, ложных надежд и обещаний можно и с ума сойти.— Но неужели же и ты такова?

Посмотри, какое запустение и мрак кругом. Посмотри трезво на свой театр и на окружающих тебя сценических деятелей. Мне казалось всегда, что ты — женщина с высокой душой, не способная опуститься туда, куда я опустился. Помоги мне, если можешь. Я даже работать не могу, не вижу цели. И эти дни все похожи один на другой, ужасно похожи. И, если подумаешь, что еще много таких, совсем тошно. Лечь бы и уснуть и все забыть.

***

 Я тебе писал в остром припадке отчаянья, лег отдохнуть. Сейчас у ме­ня, по-видимому, жар, должно быть — простудился. Серьезного ничего не чувствую. Посылаю тебе это письмо бог знает зачем, ведь меньше, чем через неделю не получишь. Я вышлю тебе денег, как только меня пере­ станет надувать вся издательская и театральная сволочь, а сейчас у ме­ня — ни копейки. Если ты не решила совсем бросить меня, приезжай, как только можешь скорее. Никогда в жизни я не испытывал таких чувств одиночества и бровденности. Верно, предположения мои правиль­ны, ты перестала помнить обо мне. Перечитал письмо и все-таки посылаю. Телеграфируй, когда получишь. Я совсем измучен. Только бы поговорить с тобой скорее, что дальше — не знаю. Могу говорить и о сцене.

23 июля 1908

Понравилось? Расскажи друзьям:

Похожее